Июльский мониторинг Научно-исследовательского Института проблем социального управления фиксирует разворот позитивных трендов июня. После рекордного роста оптимизма в предыдущем месяце наступила фаза коррекции: сводный Индекс общественных настроений снизился до 63,8 пункта (в июне — 66,7). Индекс лояльности — до 66,7 (с 69,6), индекс социального самочувствия — до 60,5 (с 62,6), субиндекс экономического самочувствия — до 58,1 (с 60,2).
Главная причина — смена доминирующего страха: военная тревога (55,6%) вытеснила экономические опасения с первой позиции. Летний фактор, традиционно выступавший «подушкой» для социального самочувствия, не сработал. При этом инфляционные страхи резко выросли (до 49,4% — наиболее резкий рост с начала года), а жилищная проблема достигла годовых максимумов (32,4%). Наложение двух тревог создаёт качественно новый тип социального напряжения: население ожидает ухудшения одновременно в безопасности и в доходах.
Экономический настрой: инфляционный шок при стабильном рынке труда
Индекс экономического самочувствия в июле составил 58,1 пункта (в июне — 60,2). Удовлетворённость повседневными условиями среди всего населения осталась практически на уровне июня (67,7% против 67,9%), однако среди политически активной части населения падение составило 7,6 п.п. (с 75,3% до 67,7%), что указывает на ухудшение восприятия повседневных условий именно у наиболее вовлечённой аудитории.
Материальное положение ухудшилось: улучшение — 9,5%, ухудшение — 23,8% (баланс –14,3 п.п.). Молодёжь до 35 лет — самая уязвимая группа: 30,7% отметили ухудшение.
Главный экономический сигнал июля — резкий рост инфляционных ожиданий до 49,4% (+14,3 п.п. — наиболее резкий рост с начала года). Страх безработицы, напротив, снизился до 31,7% (–7,2 п.п.). Это расхождение — ключевой диагноз: население больше опасается обесценивания сбережений, чем потери работы. Рынок труда сохраняет стабильность, но покупательная способность падает.
Жилищная проблема достигла годовых максимумов (32,4%) и не снижается — это структурная угроза, не имеющая сезонного характера.
Парадокс: экономические ожидания продолжают расти (оптимисты — 40,5%), а самочувствие падает. Разрыв между ожиданиями и реальностью нарастает. Оптимизм не обеспечен реальными доходами и держится на психологической защитной реакции; при ускорении инфляции он может обрушиться.
Социальное самочувствие: от адаптации к тревоге
Индекс социального самочувствия составил 60,5 пункта (в июне — 62,6). Эмоциональный профиль изменился кардинально. Доля уверенных и оптимистичных сократилась вдвое (с 15,7% до 7,8%). Тревожных стало вдвое больше (с 11,6% до 23,3%). Испытывающих страх и отчаяние — в 2,3 раза больше (с 4,1% до 9,4%).
Это откат от июньского «адаптированного реализма» к тревожности. Июньский оптимизм оказался неустойчивым — он не был подкреплён реальными изменениями.
Индекс социальных ожиданий (оптимизма) упал с 68,4 до 61,4 (–7,0 п.п.). Это значительное снижение, однако не самое резкое за год (в феврале падение составило 9,1 п.п.). Высокий уровень оптимизма снизился с 37,9% до 23,3%, социальный пессимизм вырос с 12,2% до 21,5%.
Миграционные настроения: рост как маркер отчуждения
Желание уехать за границу выросло до 22,3% (в июне — 17,6%). Среди бедных слоёв — до 35,1%, среди молодёжи до 35 лет — до 30,4%.
Для бедных это не план переезда, а индикатор отчуждения. Они гипотетически готовы разорвать связь со страной, потому что утратили веру в возможность улучшения. Рост среди молодёжи опаснее — это потенциальный отток человеческого капитала.
Политическая лояльность: поддержка без инерции
Индекс лояльности снизился до 66,7 пункта (в июне — 69,6). Очень высокий уровень лояльности упал с 27,5% до 20,7%. Доля нелояльных выросла до 3,8% (с 1,2%).
Однозначная поддержка Президента сократилась с 28,4% до 14,3% (вдвое), губернатора — с 23,8% до 11,2% (более чем вдвое). Суммарная поддержка (однозначно + возможно) у Президента снизилась с 72,9% до 57,9%, у губернатора — с 66,5% до 48,6%. Доля ответов «зависит от конкурента» по губернатору выросла с 22,1% до 33,7% — неопределённость вернулась.
Это не потеря легитимности, а смена её характера. Поддержка перестала быть инерционной, она стала зависеть от текущей повестки. При позитивных сигналах рейтинги могут восстановиться, но каждый следующий шок будет работать на снижение, а не на сплочение.
Партийные предпочтения: фрагментация и запрос на обновление
«Единая Россия» — 26,5% (в июне — 31,7%). КПРФ — 15,6%, ЛДПР — 13,2% (снижение), СР — 13,4% (рост). «Новые люди» обновили рекорд — 12,5% (+5,0 п.п. за месяц), аккумулируя запрос на обновление и протестное голосование в лояльном формате. Не определились — 9,0%.
Протестный потенциал: рост и изменение природы
Готовность участвовать в акциях протеста выросла до 27,9% (в июне — 16,1%, среднегодовое — 28,4%). При этом 68,4% потенциальных участников лояльны системе (в июне было 38,7%). Это меняет природу протеста: он смещается в сторону давления с конкретными социально-экономическими требованиями. Такой протест труднее подавлять (он не антисистемный) и сложнее игнорировать (требования адресны).
Прогнозная явка на региональных и муниципальных выборах остаётся низкой — 39,1% (в июне — 41,3%), что фиксирует устойчивое отчуждение населения от электоральных процедур. Политическая активность упала до 65,9% (с 76,7%).
Итог: оптимизм хрупок, тревога нарастает
Сводный Индекс общественных настроений в июле составил 63,8 пункта (в июне — 66,7). Общая картина: разворот позитивных трендов июня, смена доминирующего страха с экономического на военный, рост инфляционных и жилищных опасений, условность поддержки власти, изменение природы протестного потенциала.
Главные риски, вытекающие из этих процессов: двойная тревога (война + инфляция), нарастающий разрыв между ожиданиями и реальностью, утрата инерционности лояльности, исчерпание адаптационных ресурсов общества, находящегося в состоянии «спокойной тревоги» более двух лет. При новом внешнем или внутреннем шоке адаптационные механизмы могут дать сбой.
Исследование проведено Научно-исследовательским Институтом проблем социального управления 25–27 июля 2026 года, выборка 1500 респондентов (Нижегородская область, 18+), метод сбора данных — опрос на улице по месту жительства респондентов, доверительная вероятность 97%, погрешность ±3,68%.
Свежие комментарии